April 3rd, 2005

2019

Про "честного человека Геворкяна, обратившегося в суд и теперь страдающего за правое дело".

Вот, что говорит сам Мошков (http://www.webplanet.ru/news/short_interview/2005/4/1/moshkoff_comment.html):
Как намерены защищаться от дальнейших претензий? Сообщалось, что www.lib.ru будет действовать под «крышей» журфака МГУ. Помогает ли вам это или толку от «крыши» нет?

А как защищаться от такой формы наезда? Здесь никакая крыша не помогла бы. Геворкян разрешил держать его тексты в библиотеке. Мне он писал, что никаких проблем нет, что снимать его тексты из библиотеки нет необходимости, а сам через две недели написал заявление в суд.

Тексты лежали с его разрешения, а в суде он заявил, что поскольку договора на бумаге не подписано, то никакого разрешения не было, «что он там говорил он не помнит, и вообще был пьян».

Я здраво осознаю, что сотни авторов, которые разрешили мне держать их тексты в библиотеке, дали свои разрешения в устной форме при личной встрече, или по email, без подписания официальных бумажек. И любой из них, в принципе, может поступить так же, как поступил Геворкян — отречься от своего честного слова, и засудить меня за то, что я когда-то ему поверил и не стал страховаться формальными бумагами.

Для меня это стало уроком — я понял, что на жизненном пути встречаются люди, которым нельзя верить на слово — предадут. Хочу верить, что таких — меньшинство, и что у большинства писателей, с которыми я познакомился за десятилетие существования библиотеки, другие отношения к совести и своему слову.
Поэтому (и по многим другим причинам) улюлюканье вслед Геворкяну считаю оправданным. Посеешь ветер -- пожнешь бурю. Ему не нужно было бы быть пьяным в ответственные моменты. Ему не нужно бы угрожать библиотекам миллионными штрафами.

Про электронные библиотеки я говорил почти год назад (http://www.livejournal.com/community/za_lib_ru/59658.html):
Уже много раз звучал тезис, что Библиотека Мошкова -- это ненастоящая библиотека, ибо в библиотеке всегда ограниченное число книг (скажем, пять), и одновременно их читать могут только ограниченное число человек.

Мне непонятно, почему это можно считать аргументом против электронных библиотек. На мой взгляд, это аргумент в пользу электронных библиотек. Библиотечное движение с незапамятных лет как раз боролось с грубым вещным ограничением на число экземпляров. Библиотекари всегда боролись за рост посещаемости, за число прочитавших ту или иную книгу. Электронные библиотеки позволили снять с библиотек проклятие грубой материи и превратить мечту об Идеальной Библиотеке в реальность -- двери в такую библиотеку открываются из каждого рабочего кабинета в любом самом захудалом городке, и содержит эта библиотека неограниченное число экземпляров для одновременного чтения, причем -- бесплатно. Поэтому электронные библиотеки породили страстное желание торговцев копиями идей свести число любых библиотек к одной и число экземпляров книг в ней -- к одному, всегда желательно в чужом городе. Они бы и про нуль библиотек и книг говорили, но это просто сделает тайные желания явными, и покажет их истинную морду лица.

Тем самым, настоящая, идеальная библиотека -- это как раз Библиотека Мошкова. А вот Ленинская Библиотека -- увы -- только ее бледная физическая тень, отражение мечты библиотекарей мира, но не сама мечта. Это обычные библиотеки -- ненастоящие, недоделанные, убогие. Поэтому торговцы копиями идей не боятся этих убогих библиотек, они снисходительно позволяют им жить. Но они боятся библиотек настоящих, многие тысячелетия бывших только мечтой.
Обсуждение стихийного митинга в журнале Геворкяна тут: http://www.livejournal.com/users/bbb/1200907.html.

Я сам считаю, что никакого правосудия не было (с нашим-то судом -- правосудие?!), да и сами законы, по которым шел процесс -- неправовые. Поэтому у меня в планах на 2006 год более плотные занятия проблематикой копирайта (2005 год уйдет на теоретическую подготовку и организационные дела).
2019

Право, позитивное право, правовые законы, неправовые законы, правовое государство

Поскольку многие люди выросли в социалистическом (неправовом) государстве, то они асболютно искренне и честно путают закон и право. Поэтому я решил сделать тут кратенькую справку на эту тему. Эта справка не претендует на полноту и основательность, но хотя бы вводит основные понятия предметной области. Чтобы меня тут не обвиняли в "импорте иностранной юридической науки", я буду основываться на рекомендованном для юридических ВУЗов учебнике В.С.Нерсесянца "Философия права" (М., НОРМА, 2005). Почему именно этот учебник? Потому как предметом философии права является право в его различении и соотношении с законом (стр.10). Нужно учесть, что философия права -- полноценная наука в составе юридических наук, но как отдельная ветвь в философии она не обособлена. Замечу, что основные моменты работы v_novikov по требованиям административной реформы к электронизации (http://www.prompolit.ru/37349) базируются на излагаемых положениях.

Понимание права тут идет по юридической (от ius -- право) традиции, в отличие от легистской (от lex -- закон). В юридической традиции право и закон четко различаются, в легистской право является производным от норм закона.

Нормы права нельзя смешивать не только с нормами закона, но и с нормами морали, нравственности, религии, эстетики и другими видами неправовых (не подразумевающих формального равенства людей) социальных норм. Так, морализация права неизбежно сопровождается юридизацией морали, что тоже не здраво.

Право – нормативная форма выражения свободы посредством принципа формального равенства людей в общественных отношениях. Право означает отрицание произвола и привилегий, оно является мерой свободы для общезначимого и равного для всех различных по своему фактическому, физическому, умственному, имущественному положению лиц. Люди равны в меру их свободы и свободны в меру их равенства. "Право -- математика свободы" по выражению Нерсесянца. Право -- это минимально необходимое всеобщее нормативное условие для максимально возможной свободы.

Основные принципы права - а) формальное равенство субъектов взаимоотношений (фактически различные люди уравнены единой мерой), б) формальная свобода (формальная независимость субъектов друг от друга) и в) формальная справедливость (одинаково равная для всех субъектов мера дозволений, запретов и обязываний, исключающая чьи-либо привилегии).

Фемида имеет завязанные глаза именно потому, что ее суждение не зависит от фактического равенства людей, а зависит только от формального равенства -- Фемида одинаково относится к богатым и бедным, мужчинам и женщинам, творцам и потребителям, голодным и сытым.

Формальное равенство дается как противоположность равенству фактическому: при котором принцип равенства определяется тем, какое качество в человеке объявляется значимым -- скажем, можно объявить требование равенства по богатству, или по сытости и Фемида тогда должна будет различать судимых ею по этому свойству (т.е. быть с открытыми глазами). Так, в настоящее время Фемида подсуживает производителям-авторам против потребителей интеллектуальной продукции, а также подсуживает бедным, раскулачивая богатых на выплачиваемые через бюджет льготы. Эти явления никакого отношения к праву -- и тем самым свободе -- не имеют. Принцип фактического равенства как раз вводит привилегии и произвол.

Правовая форма взаимоотношения людей основана на одновременном соблюдении основных принципов (аспектов) права.

Закон -- общеобязательные установления и акты власти. У них нет даже собственного наименования и единого общего названия, почему и приходится в литературе обозначать их с помощью разного рода добавочных прилагательных ("позитивное", "действующее", "официальное", "установленное" и т.д.) к слову "право". В контексте описываемого подхода будем обозначать их обобщенно и условно как "закон". У закона нет своей собственной сущности, отличной от сущности права -- но законы могут быть правовыми и неправовыми.

Правовой закон – это адекватное (в котором отражены основные принципы права) выражение права в его официальной признанности, общеобязательности и конкретности, необходимых для действующего позитивного права.

Правовая законность -- требование соблюдения и исполнения всеми субъектами только правовых законов. Правовой закон общеобязателен. Также и наоборот -- только правовой закон и общеобязателен.

Правовое государство -- государство, обеспечивающее господство правовых законов и правовой законности, а также подчинение этим требованиям как граждан, так и должностных лиц. То есть неправовые законы в таком государстве необязательны для граждан. В правовом государстве "разрешено все, что не запрещено правом".

Государство законности -- государство, в котором граждане и должностные лица подчиняются требованиям закона, а соответствие закона принципам права не проверяется. В государстве законности "запрещено все, что не разрешено законом".

Равенство перед законом – одинаковая подчиненность всех граждан закону (правовому и не-правовому). В отличие от формального равенства этот принцип является требованием не к содержанию законов, а к гражданам: почувствуйте разницу.

Неправовые законы -- общеобязательные установления, которые не соответствуют принципам права. В правовом государстве таких не должно быть, а ежели они и есть, то их соблюдение необязательно.

Еще нужно учитывать наличие права, не отраженного в законах (т.е. по поводу которого нет установлений властей).

На сегодня пока хватит.